Один к двум

Косуля лежала на дне расселины, и Трию оставалось лишь бессильно ругаться у обрывистого края. Узкий ручеек тянул из пятнистого тела алые разводы, неестественно вывернутая голова злорадно пялилась на охотника остекленевшим глазом, заставляя усомниться в причине гибели — бездумный прыжок или торчащая в боку стрела. Вкрадчивый шепот осыпи заставил Трия отпрянуть. Вот, черт возьми, нашла, где издохнуть! Он и так весь в мыле, а теперь придется тащиться домой за веревкой — час туда, час обратно, и это если его не припрягут к какому-нибудь делу на благо общины. Приметное черно-рыжее оперенье стрелы не защитит добычу от случайного прохожего, скорее наоборот. Трий уже имел право лишь на пятую часть туши, остальное придется отдать племенным: им, дескать, есть на что тратить силы.